Потери ВС РФ на войне в Украине

Group12

56700

Group122

2275

Vector

259

Vector (1)

4832

Vector (2)

15

Новая форма общественного давления

Российская армия всегда была окутана строжайшей секретностью, за исключением короткого периода 1990-х годов, когда средства массовой информации пользовались относительной свободой. Когда 10 лет назад Сергей Шойгу стал министром обороны, он еще больше ужесточил правила секретности (в интервью 2019 года он с гордостью заявил, что не говорил с журналистом семь лет).

На запросы депутатов министерство обороны также не обязано отвечать – в России отсутствует парламентский контроль над силовиками. Кроме того, Шойгу воскресил советский ГлавПУР — Главное политическое управление, — которое в советское время отвечало за промывание мозгов солдат коммунистической идеологией. В наши дни его обязанность — противостоять попыткам Запада подорвать боевой дух российской армии, чем, по мнению Шойгу, являются в том числе и вопросы журналистов о потерях в войсках. Российские военные давно уже не могут открыто говорить о своих проблемах в СМИ.

Эта система полной секретности может быть устойчивой в мирное время, но она плохо переносит столкновение с реальностью полномасштабной войны. То, как российские цензоры организовали освещение конфликта, подрывает доверие к прокремлевским СМИ — причем не только в обществе, но и среди военных, которые лучше большинства знают истинную цену войны в Украине.

С февраля считается преступлением называть войну в Украине войной. Любой сюжет о «специальной военной операции» должен содержать только информацию из официальных источников, и этот запрет распространяется на военных.

Однако это не помогло скрыть информацию о провале наступления на Киев. При отсутствии СМИ, где можно почерпнуть реальную информацию о происходящем на фронте, Telegram-каналы стали для солдат и офицеров единственным местом, где можно читать новости и обсуждать войну.

Telegram давно играет несоразмерно большую роль в российском обществе — фактически, это самое популярное средство массовой информации в России. В стране, где власти всех уровней уже много лет назад забаррикадировались от общества, Telegram-каналы стали чем-то вроде замочной скважины, через которую можно заглянуть в коридоры Кремля, и авторы многих каналов позиционируют себя в качестве инсайдеров в Кремле или спецслужбах.

Фактически, эти каналы выполняют ту же роль, что слухи и сплетни в советское время, удовлетворяя отчаянный спрос на информацию, хотя и не обязательно правдиво.

Когда началась война, в Telegram зазвучали новые голоса. Вместе с независимыми СМИ, которые ведут каналы для того, чтобы не потерять контакт со своей аудиторией, все большую популярность получают каналы армейских ветеранов.

В военной среде, всегда с недоверием относившейся к либеральным СМИ, предпочитают обходиться без посредников и доверяют только своим, когда обсуждают, что на самом деле происходит на поле боя. Многие из этих голосов не являются полностью анонимными — военные знают, кто за ними стоит, и это повышает авторитет блогеров.

Поэтому, когда эти каналы сообщили, что система противовоздушной обороны Украины все еще существует, а не разгромлена в первые дни войны, как утверждала пропаганда, это вызвало серьезное обсуждение в военной среде. В свою очередь открытый разговор о проблемах, с которыми сталкиваются военные, спровоцировал рост общественной активности. Telegram-каналы сначала сообщили о нехватке снаряжения, а затем запустили краудфандинг для закупки радиостанций, средств первой помощи, или приборов ночного видения. Это вызвало у подписчиков резонный вопрос, почему Министерство обороны не в состоянии обеспечить армию необходимым снаряжением.

В результате за чуть больше, чем три месяца войны в России в условиях военной цензуры и репрессий появилось новое беспрецедентное явление —общественное пространство внутри военной среды, без цензуры и не под контролем Министерства обороны. Это пространство в основном контролируется опытными и авторитетными ветеранами.

Такой несанкционированный дискурс не слишком нравится генералам. Фактически – это новая форма общественного давления на командование и Кремль, и она открывает путь к несанкционированной сверху гражданской активности военной среды.

Поделиться:

Наши партнёры